Олександр Соколовський: Слід шити

11 лип. 2013

Тенизация внутреннего рынка и засилье контрабанды - давние проблемы отечественной легкой промышленности. По оценкам Ассоциации предприятий легкой промышленности “Укрлегпром”, в прошлом году реальный объем этого рынка в Украине составил 70-80 млрд. гривен.

Это почти в три раза превышает официальные данные – 27,5 млрд. гривен. Контрабанда и нелегальное производство растут – особенно после того как государство отменило уголовную ответственность за нелегальный ввоз, и теперь предприниматели отделываются штрафами в размере 200% от стоимости товара.

Одежда и обувь – товары небиржевые, фиксированной стоимости за штуку не имеют. Правда, как говорят знающие люди, на таможне тарифы вполне устоявшиеся — полтора доллара за кило контрабандной ткани, 3,7 долл./кг - за детские вещи, 4,2 долл./кг – за вещи для взрослых. Средний размер мзды чиновникам составляет 20% от стоимости товара.

О том, почему на государственном уровне с этим никто реально не борется и что позволяет отрасли выживать, “ЭКСПЕРТ” побеседовал с президентом Всеукраинского объединения областных организаций работодателей предприятий легкой промышленности “Укрлегпром”, владельцем компании TK-Group, соучредителем Ukrainian Fashion Week Александром Соколовским.

ХЛОП-ПОХЛОП

- После развала СССР сырьевые республики стали развивать свою переработку. Где вы берете сырье для производства тканей?

- Мировая цена на хлопок формируется на бирже. Есть крупные компании, которые закупают его в странах-производителях. Мы берем узбекский хлопок у трейдеров. Если покупать напрямую в Узбекистане, то, по местным законам, необходимо внести предоплату. Посредники же предлагают более интересные условия. В последнее время наше предприятие вообще перешло на покупку пряжи, потому что самим заниматься прядением стало невыгодно.

Все страны-производители хлопка начинают создавать свои прядильные, прядильно-ткацкие, а порой и отделочные производства. Любая ткань проходит три стадии при создании – прядение, ткачество, заключительная отделка. Сейчас страны-производители хлопка стараются продавать пряжу, некоторые занимаются ткачеством, но продают суровые ткани (без заключительной отделки).

- Когда-то у Украины были прекрасные перспективы стать крупнейшим производителем льна. Почему ничего не получилось?

- Это вопрос инвестиционного климата в государстве. Должны быть госпрограммы, направленные на поддержку отечественных производителей. Видимо, операторы данного рынка не смогли достучаться до государства, возможно, оно не сумело создать им каких-то льгот, преференций. Хотя как сырье в мире лен всегда будет востребован, поскольку необходим для смеси с другими волокнами.

- Что сейчас происходит в Украине с производством шерстяных тканей? Почему всё так плохо – проблема в сырье или в невостребованности этих тканей?

- В стране фактически осталось одно предприятие, которое выпускает камвольно-суконную группу тканей, – “Чексил” в Чернигове. Есть еще небольшое производство в Сумах. Такие ткани востребованы не только на украинском, но и на европейском рынке. Например, часть своей продукции “Чексил” экспортирует в Евросоюз и Америку.

У камвольно-суконной группы тканей другая проблема – всё более мягкие зимы. Пальто уже меньше востребованы. Да и мода берет свое: люди переходят на
плащевые и другие синтетические ткани. В Украине их выпускает Черкасский шелковый комбинат.

МАССОВЫЙ ИМПОРТ ПОД ВИДОМ МЕЛКОГО БИЗНЕСА

- Какие составляющие для швейной промышленности (фурнитуру, нитки, флизелин, корсажные ленты, брючную тесьму) Украина могла бы производить самостоятельно?

- Создайте хороший инвестиционный климат, и это всё будет производиться тут. Зачастую украинские производители находятся в неравных условиях по сравнению с производителями из Юго-Восточной Азии. Несмотря на то, что нашу легкую промышленность на десять лет освободили от налога на прибыль, она продолжает сдавать позиции.

- Так в чём тогда заключаются неравные условия?

- В нашей стране действуют две системы налогообложения. Общая, на которой работают все крупные производители, и упрощенная. Основные продавцы одежды и прочей продукции легпрома работают по упрощенной системе. Это позволяет продавать контрабанду вчерную. Другими словами, внутри страны находится офшор. Надо всю легкую промышленность переводить на “упрощенку” вне зависимости от оборота или количества работающих либо освобождать от уплаты ряда налогов, как в свое время сделала Турция, в результате чего ее легкая промышленность стала стремительно развиваться.

У всех производителей есть официальная документация. Как минимум нужно платить НДС, земельный налог. При минимальной зарплате 2000 гривен в легкой промышленности надо на одного человека заплатить не менее 1100 гривен налогов и сборов. При этом предприниматель-единоналожник платит 400 гривен в месяц и у него по-тихому могут работать 10-15 человек. Как можно с этим конкурировать?

Единый налог – идея хорошая, но это должно касаться людей, которые сами что-то производят, открывают рестораны, химчистки, прачечные, небольшие швейные цеха и т. д. А если ты торгуешь импортом, о каком едином налоге может идти речь? Это работа без кассового аппарата, на честность.

- В Украине засилье контрабандной одежды. Почему вы до сих пор не можете победить это явление, ведь у вас есть ассоциация, лобби в правительстве?

- Мы в политику не вмешиваемся. А контрабанда – это не экономика, а политика. Мы уже не пытаемся с контрабандой бороться, мы ратуем за то, что она должна быть дорогой. Кому-то удобнее завозить вчёрную – ну, не хочет человек вести бухгалтерию, делать отчетность, ему проще дать мзду. В последние годы радовало, что цена контрабанды стала высокой, а с этой весны вдруг опять пошла дешевая.

- В Китае (основном поставщике контрабанды) рабочая сила дорожает. Возможно, настанет время, когда завозить китайский ширпотреб станет дорого?

- В последние годы рабочая сила действительно дорожает. Китай берет другим, например, не только возмещает НДС, но и дотирует своих экспортеров. У них
ведь не только относительно низкая зарплата, но и дешевые энергоносители. Наше правительство могло бы для промышленных предприятий хотя бы снизить арендную плату за землю, которая два года назад выросла в пять-шесть раз. Сейчас у многих предприятий всю прибыль съедает земельный налог.

- На съезде производителей легкой промышленности вы сказали, что в нашей стране 70 контролирующих органов, четыре десятка из которых могут остановить работу предприятия. Это касается только швейной и текстильной промышленности или вообще любого бизнеса в Украине?

- Это касается всех видов бизнеса. Ежегодно легпром теряет от остановки фабрик контролирующими органами миллионы гривен. Например, в Грузии всего четыре органа имеют право контролировать работу предприятия, и там не десятки, а всего лишь два налога. Словакия, где никогда не было традиции выпуска автомобилей, вдруг стала крупнейшим в Европе производителем авто на душу населения. Несмотря на все рекомендации ЕС, словаки просто взяли и ввели самое низкое налогообложение среди стран еврозоны. Что мешает пойти по такому же пути Украине?

Россияне проводят более взвешенную политику. Контрабанда у них стоит дорого. Кроме того, сейчас российское правительство компенсирует предприятиям легпрома около двух третей процентных ставок по рублевым кредитам. Так, кредиты для промышленности стоят 18 процентов, но в итоге производители платят шесть-семь процентов годовых. Российскому легпрому тоже тяжело – давит Китай. Но в РФ делаются реальные шаги по защите внутреннего производителя. Например, в тендерах на поставку тканей для ведомственных госструктур и школьной формы могут участвовать только национальные производители.

Многие страны, если ты создаешь рабочие места, привозишь оборудование, не облагают такие предприятия налогом. Мы понимаем, что, если сейчас освободить швейные или текстильные агрегаты от НДС, то завтра холодильники, телевизоры, микроволновки поедут в Украину как оборудование для легпрома. Мы предлагали платить НДС на ввезенное оборудование, но чтобы в течение месяца после его ввода в эксплуатацию государство вернуло деньги. Наши инициативы отклика не нашли.

МИГРАЦИЯ ИГОЛКИ С НИТКОЙ

- Сколько стоит открыть швейную фабрику и как долго она будет окупаться?

- Подавляющее большинство швейных фабрик осталось еще с советских времен. Зачастую новое оборудование приходит по лизинговым условиям, потом фабрика несколько лет вынуждена работать по давальческим схемам, чтобы отбить его стоимость. Таким образом, она попадает в кабалу, и к моменту, когда наконец выплачивает стоимость этого оборудования, оно изнашивается.

В легкой промышленности самые высокие вложения в оборудование одногорабочего места на текстильных предприятиях – они могут составлять десятки тысяч долларов. В швейной отрасли – от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов.

Если у фабрики есть заказчик, она может окупиться за четыре-семь лет. Например, российский бренд “Монолит” купил швейную фабрику в Сумской области. Компания заранее знала, что у нее будут заказы на производство постельного белья для российского рынка.

- Как часто приходится менять оборудование по причине морального и физического износа?

- Иногда оборудование работает десятки лет, а порой и больше. Например, на одном российском текстильном комбинате в Ивановской области я видел еще
дореволюционные станки, которые прекрасно работают.

- Почему 90 процентов наших швейников до сих пор работают по давальческим схемам? Это вынужденная мера или просто их всё устраивает?

- Давальческая схема дает возможность зарабатывать, не особо думая и не рискуя. Она позволила большинству наших швейных производств сохраниться. Исключения – площадки, которые находились в очень выгодных местах с точки зрения недвижимости. Так закрылись и были проданы киевские фабрики “Юность”, имени Смирнова-Ласточкина. А на месте Дарницкого шелкового комбината теперь “Дарынок”.

В Украине существует мощная культура швейного производства. Есть хорошие технологии, конструкторы, квалифицированные швеи. Но с советских времен нет
культуры раскрутки бренда, маркетинга. Мы умеем производить грамотно и качественно, но раскрутить торговую марку, сделать ее сетевой, глобальной, как сделали испанцы со своими брендами Zara, Mango, не можем. Успешных украинских сетей женской одежды нет вообще. Есть несколько известных мужских сетевых марок – “Воронин”, “ВиДиВан”, “Арбер”.

Вот предприятия, чтобы удержаться на плаву, и отшивают продукцию по давальческим схемам для Европы. При этом они конкурируют по цене со странами из Юго-Восточной Азии, причем речь идет о нескольких центах на изделии. В европейских магазинах продукция наших фабрик может стоить сотни долларов, но за пошив никто много не заплатит.

- Почему обувщикам удалось уйти от этого? Ведь в этой отрасли по давальческим схемам работает не более десяти процентов предприятий.

- Обувь – специфический товар. Если швейный контейнер довольно тяжелый, то обувной – легкий. Поэтому транспортные расходы на одну пару обуви гораздо
выше, чем одежды.

ДЕНЬГИ С КРАСОТЫ

- Вы – один из основателей Ukrainian Fashion Week. Что можете сказать об украинских дизайнерах одежды? Способны ли они работать в fashion-индустрии и конкурировать с коллегами из Европы и могут ли они создавать модели для масс-маркета?

- Конечно, могут. Украинская неделя моды – это серьезная площадка для многих украинских модных домов заявить о себе. Есть ли в этом бизнес? Как правило, для большинства это промо. Во всём мире работает пирамида. Наверху есть дизайнер модного дома. Первая линия – индивидуальный пошив, далее идет брендовая розница, потом масс-маркет. Такая пирамида работает не только на одежду, но и на обувь, парфюмерию, аксессуары. В мире индивидуальный пошив для VIP-клиентов, которые платят сумасшедшие деньги, занимает в выручке очень небольшую часть. У нас же он приносит модному дому наибольший доход. Все наши дизайнеры хотят выйти на вторую и третью линии. Удается лишь единицам.

Называться индустрией это не может. Пока мы не увидим хоть один наш монобрендовый магазин в парижском, нью-йоркском или сингапурском аэропорту, мы не можем говорить, что Украина появилась на модной карте мира.

- Какую долю товары украинского производства занимают на внутреннем рынке, в частности, в сегменте спецодежды, luxury, среднем, масс-маркет?

- Во всех сегментах — 10-15 процентов.

- Что выиграют и от чего проиграют наши швейники, если Украина вступит в Таможенный союз или создаст зону свободной торговли с ЕС?

- Ничего не изменится. Что касается Евросоюза, то легкая промышленность с 2002 года работает по правилам ВТО. Тогда же ЕС убрал квоты на украинскую продукцию. Швейная и текстильная отрасли работают в соответствии с “Соглашением о текстиле и одежде”, по которому средневзвешенные ставки ввозных пошлин из ЕС для швейной продукции были снижены с 19,5 до 5,5 процента. А текстиль и швейные изделия при экспорте в страны ЕС у нас облагаются по ставке от семи до 13 процентов.

В странах Таможенного союза (ТС) с 1 января 2015-го будет действовать новый технический регламент на товары легкой промышленности (в том числе “О безопасности продукции”, предназначенной для детей и подростков, и безопасности игрушек). Его вступление в силу несет угрозу закрытия рынков стран ТС для украинской продукции, поскольку сертификаты наших лабораторий больше признаваться не будут. Нам придется искать пути, каким образом сертифицировать нашу продукцию. При Федерации работодателей Украины создан Комитет технического регулирования, который будет заниматься данным вопросом. Решить проблему можно только на государственном уровне. Уже возник вопрос: кто будет покупать такую лабораторию – государство или бизнес?

- Как необходимо изменить режим ввоза секонд-хенда в страну, чтобы он не мешал развиваться нашим швейникам?

- Ввести лицензии и штрафные санкции за несоблюдение санитарно-эпидемиологических норм. Такая лицензия должна стоить дорого, чтобы ее было страшно потерять. У нас же секонд-хенд везут все, кому не лень. Даже если кого-то “прихлопнут” на санитарно-эпидемиологических нормах, он просто потеряет небольшое количество денег в виде конфискованного товара. Бюджет России получает с одного килограмма секонд-хенда намного больше денег, чем в Украине. У нас тоже получает, но не бюджет.

(мовою оригіналу)